РЫБНЫЙ ДЕНЬ

Форточка, распахнувшись, глухо стукнулась об оконную раму, и несколько бумажек плавно спланировали с письменного стола на ковер. Макс, неохотно оторвавшись от монитора, подошел к окну. На улице потемнело. Верхушки тополей клонились к окнам восьмого этажа, дрожа ознобно. Комнату наполнил острый запах пыли и сырости.
«Дождь начинается», - подумал Макс, открывая балконную дверь. Он был рад, что Ленки с Чебурашкой сегодня нет дома. Можно спокойно постоять на балконе, и никто не будет жаловаться, что он вечно устраивает сквозняк, и ребенок из-за этого вечно ходит сопливый. Можно спокойно расслабиться после рабочий недели, гоняя на компьютере никогда не надоедающий второй Quake. Можно посмотреть какую-нибудь из глупых американских комедий, почему-то так раздражавших жену. Или просто наслаждаться тишиной в доме. И никто не заставит его читать вслух «Винни Пуха» или пылесосить гостиную. Как все-таки здорово, что он сумел отговориться от этой поездки к теще вместе с женой и дочкой. Теща его все равно сильнее любить не станет – учительница на пенсии, она считала, что ее дочери достоин разве что Билл Гейтс, и то в том случае, если он сумеет усвоить великосветские манеры Владимира Спивакова. И, кажется, Ленка иногда разделяла это ее заблуждение... а, впрочем, не все ли равно? Ленка – прекрасная жена, надежный тыл, замечательная хозяйка и самая заботливая в мире мать для шестилетней Чебурашки... и хватит об этом.
Тут умиротворенные размышления Макса были прерваны самым беспардонным образом. Что-то мокрое, скользкое, холодное ударило его по руке и с противным шлепком упало на линолеум балкона. «Совсем соседи одурели», - подумал Макс с неприязнью. От соседей сверху они уже привыкли ждать неприятностей: то у них музыка грохочет до ночи, то весь балкон окурками забросают. Ленка давно подбивала его наконец-то застеклить балкон, как уже давно сделали все нормальные люди, но Макс просто физически не выносил духоты.
Хотя это уже, пожалуй, покруче окурков. У ног Макса лежала дохлая рыба. Самая настоящая дохлая рыба, с потускневшими глазами и некрасиво встопорщенной чешуей. Небольшая, размером с ладонь, она походила на недосоленную воблу. «Сходить, что ли, к ним, устроить скандал? – с неохотой подумал Макс, и тут же решил, - Нет, только не сегодня». Он брезгливо взял мерзость двумя пальцами за хвост и размахнулся, чтобы зашвырнуть ее подальше в кусты...
- Эй ты, добрый молодец! Ты что, садист, что ли? Или просто дурак?
Рука дрогнула, и вобла мокро шмякнулась на пол. Макс лихорадочно огляделся. Соседские балконы были пусты. Может, прохожий – а что, какой-нибудь сумасшедший защитник живой природы... Хотя откуда тут взяться сумасшедшим прохожим? Все-таки восьмой этаж...
- Да я, я с тобой говорю! Что вылупился, как Коперник на лунный кратер? Глазки-то опусти, наконец! И давай уже скорее вопрос решать. Отпусти меня, добрый молодец, в канализацию, а я за это тебя отблагодарю, как полагается – заветное твое желание исполню... Только не тупи ты так, ради бога, - душно тут у тебя, сил нет.
В этот момент Макса спасла лишь его легендарная логика, коей он с туманных юных лет славился даже среди студентов родного мехмата. Он оглядел соседние балконы, даже, изогнувшись, рассмотрел наглухо закрытые окна соседей сверху. Никого. У него в квартире тоже пусто. Значит, либо он сошел с ума, либо рыба действительно разговаривала. Он решил поверить в наиболее благоприятную из версий.
Впрочем, ситуация легче не стала. Как общаться с говорящими рыбами, Макс решительно не представлял.
- Простите, а Вы что – золотая рыбка?
- Нет, министр топлива и энергетики! – сварливо отозвалась вобла. – Разумеется, рыбка. Вот только с золотом у меня не очень. Золотые – они в Китае, а здесь… какая страна, такая и рыба. И, кстати, можешь перейти на «ты». Мне так удобнее, и потом, отчества у меня все равно нет.
И правда, откуда у рыбы отчество? Было бы забавно – уважаемая Вобла Карповна… Впрочем, шутить было явно рановато. Сначала требовалось разобраться в ситуации.
- А почему в унитаз? Может, Вас… тебя в пруд отнести? Здесь недалеко…
- Ну давай еще поспорим тут, где мне удобнее! С экологией у нас знаешь что творится сейчас? И правильно, лучше не знать. В пруд ваш, небось, уже лет пятьдесят из окрестных труб канализационные стоки сливают. Так что все равно туда попаду. Только быстрее получится. Так что давай, загадывай свое желание, и – привет!
- А что, если загадаю, - правда, исполнишь? Не обманешь? – спросил Макс. Вопрос прозвучал глупо, и, кажется, даже рыба это поняла. По крайней мере, она издала звук, отдаленно напоминающий презрительное фырканье.
- Не ссы, пацан, против ветра! – проскрипела она. – Фирма гарантирует! Не первое столетие, небось, на рынке! Исключительное качество, пожизненная гарантия… И долго мне еще здесь валяться? Учти, сдохну ведь – тогда точно ничего не получишь.
Макс бережно подобрал рыбу с балконного пола, перенес на стол и задумался. Оказывается, заветного желания – такого, чтобы сразу, не думая, из души прямо, - у него нет. Да и вообще с желаниями намечался явный напряг. В голову лезли одни пустяки: может, поменять масло? Или новые покрышки попросить? Или велосипед для Чебурашки, чтобы завтра в «Мир спорта» не кататься?.. Все это явно было недостойно масштабов говорящей воблы, свалившейся с утра пораньше на его бедную голову.
- Слушай, а почему одно желание? – спросил Макс, чтобы прервать неловкое молчание. – Вроде, в сказках три положено…
- Взрослый мальчик, а в сказки веришь! – рыба, Макс мог в этом поклясться, хихикнула. – А про инфляцию ты знаешь? О ней, между прочим, каждый день в газетах пишут. А тебе, как интеллигентному человеку, положено газеты читать. Вон, только вчера премьер ваш опять ногами топал: жуткая, говорит, инфляция! Не остановите – расстреляю, говорит, через одного! – в голосе Воблы Карповны явственно сквозил сарказм. – Тоже, жук еще тот, премьер-министр ваш! Хотя и я тоже хороша – никто меня пинками не гнал возле берега околачиваться в этой вашей Клязьме. Решила подкормиться чутка – там, знаешь, ваши после пикников иногда по целых полсосиски в воду выбрасывают. Ну и вот… поела сосисочек: «Миша, тут такое место, закачаешься, вся рыба твоя», - рыба явно подражала чьему-то подхалимскому тону, - С первой подсечки он меня и сцапал. Вот он – не то, что ты, сразу загадал – хочу, говорит, быть премьер-министром. И был-то – чинуша мелкий, собой невидный, а теперь каждый день вон в телевизоре, про инфляцию рассказывает… Надо ж было мне так неудачно…
Рыба, не закончив фразы, беспокойно заерзала по полированной поверхности письменного стола. На папке со служебными бумагами, принесенными Максом из офиса для внеурочной работы, остались следы какой-то неприятной слизи.
- Ты вот что, парень, не тяни резину, - вобла перешла на деловой тон. – Если сказано – одно желание, значит, одно. И неси давай банку с водой, а то и одного не останется.
- Ой, извините, пожалуйста! – Макс побежал на кухню. Ленка почему-то никогда не выкидывала освободившиеся банки из-под сока, красивые бутылки из-под коньяка и прочий, по мнению Макса, мусор. Все пыталась использовать их для своих хозяйственных надобностей. Что ж, раз в жизни Ленкина страсть забивать шкафы мусором оказалась кстати. Макс схватил трехлитровую банку и наполнил ее из-под крана ледяной водой.
- Ух ты, холодненькая! – говорящая рыба с силой ударила хвостом по воде, обдав Макса мелкими брызгами. Затем ее голова показалась над водой, и она облокотилась плавниками на край банки, с явным удовольствием причмокнула губами. – И с хлорочкой… Молодец, парень, соображаешь. То, что надо. Давай, говори желание.
- Да подожди ты! – Макс чуть было не забыл про это проклятое желание. Что же ей загадать-то, в самом деле? Может, пусть обед приготовит? Чтобы самому не возиться? Да нет, глупость какая-то, курам на смех… Вот ведь ерунда какая – раз в жизни выпал шанс получить для себя что-то нужное, важное, самое главное – а не приходит ничего в голову, хоть об стенку ей стучи…
- А может, я тебя так отпущу? – с надеждой спросил Макс. – Безо всяких желаний?
- Не-ет, не положено, - недовольно отозвалась рыба. – Пока желания не исполню, буду здесь сидеть. Правила, знаешь, для всех писаны – и для тебя, и для меня… Да в чем проблема-то у тебя? – рыба, кажется, теряла терпение. – Что, хочешь сказать, что у тебя все в жизни есть, да? Вот прямо настолько все, что и пожелать нечего? Не парь мне мозг, так не бывает…
А ведь и правда, кажется, все есть, что нужно для счастья, подумал Макс. Подумал отрешенно, как о ком-то постороннем, настолько чужом, что и радоваться за него глупо, да и завидовать вроде ни к чему. Просто живет на свете такой классный парень, не гений, конечно, но не без способностей, сила воли плюс характер, здоровьем природа не обделила, добрые люди всегда вовремя плечо подставляли, да и сам не тушевался, работы не боялся, ответственность на других не перекладывал, вот и складывается у него жизнь кирпичик к кирпичику, ровно складывается, удачно, любо-дорого посмотреть: в 34 года – красавица-жена, очаровательная дочка, карьера идет в гору – как-никак, технический директор второй в России компании-интергратора, с блестящими перспективами и неплохим заработком. О сопутствующих мелких приятностях даже упоминать как-то неловко: отпуск на Мальдивах, раз в год - горные лыжи, БМВ для себя, «фольксваген-поло» – для жены, дочка в гуманитарный лицей пристроена, квартира трехкомнатная в Крылатском – далековато от работы, зато лес прямо под окном начинается, и жена просто счастлива – ребенок растет на свежем воздухе, именно на этом она настаивала, когда искали квартиру, категорически отказывалась жить в пределах Москвы. Плакала даже. Ну да ладно, в конце концов помирились, даже компромисс нашли – этот дом в Крылатском стал просто спасением. А когда они с друзьями летом отправлялись на шашлыки на их собственную заветную полянку на берегу небольшого озера, Максу уже не казалось важным, что дорога до офиса занимает у него по паре часов ежедневно. Жаль только, на шашлыки выбираться удавалось нечасто – институтские приятели, как и он, обзавелись семьями и должностями, вечными авралами на работе и обязательными поездками в «Ашан» по выходным… Может, загадать возможность собирать старую компанию раз в неделю по субботам? Да нет, глупо. Да и незачем это, не мальчишки уже, чтобы по парку носиться, дела надо делать. За нас ведь никто работать не будет…
- Слушай… подруга, - нерешительно обратился Макс к рыбе. – А что тебе обычно загадывают-то? Ну, то есть, кроме поста в правительстве?
- Да знаешь, все как-то одно и то же, никакой фантазии, - кажется, рыба была польщена дружелюбным обращением. А может, просто решила пуститься в откровенность – задушевные дружеские беседы на ее долю явно выпадали нечасто. – Ну, больше всего, знаешь, материальную сторону. Зарплату там повыше, пост посолиднее, или фирмочку какую, эдакий свечной заводик, детишкам на молочишко, - рыба, похоже, одно время жила в канализационной трубе какого-нибудь филологического института.
- А много просят-то? – полюбопытствовал Макс.
- А это кто как, - безмятежно отозвалась рыба и сделала несколько кругов по банке. Затем вновь вынырнула и, облокотившись головой о плавники, стала удивительно похожа на строгую учительницу. – Как говорил мой папенька, каждый получит по желаниям своим. Кому-то и лимон баксов – так, тьфу, а другой, может, даже и вообразить не может, что такая сумма взаправду на свете бывает. Хотя, знаешь, крайности в последнее время редко встречаются. Сплошной евростандарт. Кому – квартиру на Рублевке, кому – виллу на Багамах, другой начальника мечтает подсидеть и поиметь его пакет акций и секретаршу в придачу. А один умник недавно захотел себе маленький нефтегазовый бизнес, теперь вон из Лондонов и Куршевелей не вылезает… Может, и тебе какой-нибудь бизнес соорудить, а? Ты по профессии-то кто?
- Системный интегратор, - сказал Макс. Рыба сделала удивленные глаза. Макс уже перестал поражаться богатству мимики своей собеседницы, лишь мельком подумал, что объяснять вобле принципы организации компьютерных сетей на предприятии ему пока еще не приходилось. – Ну, в общем, налаживаю работу компьютеров для фирм разных… неинтересно рассказывать.
- Компьютеры – это хорошо, - рыба, кажется, даже улыбнулась. – Компьютеры сейчас всем нужны. Если фирму откроешь, быстро разбогатеешь. А можно попроще – хочешь, сделаю так, что завтра начальник тебе в три раза зарплату повысит? Мне это, знаешь, - тьфу! Конъюнктура рынка благоприятствует…
Эх, ты, Вобла Карповна, знаток конъюнктуры, где же ты была семнадцать лет назад, с грустью подумал Макс. Где ты была, когда я только поступил в институт, а отец заболел, а мама всю жизнь была уверена, что деньги берутся из тумбочки, и поэтому я целыми днями зубрил формулы, а потом полночи собирал компьютеры, писал на заказ несложные программки и делал технические переводы? А когда в толчее метро мне вырвали из единственного пальто пуговицу с мясом, я чуть не разрыдался: из-за этой катастрофы мне оставалось либо провести зиму в старой болоньевой ветровке, либо взять дополнительных заказов на несколько ночей вперед, а сил уже не было, не было, не было… Тогда из всех желаний у меня оставалось одно – спать, спать целыми днями, не отрывая головы от подушки, можно даже без перерыва на обед. Вот тогда ты была бы кстати, рыбка ты моя золотая, неокрашенная. Где ты была хотя бы семь лет назад, когда меня только-только назначили начальником отдела, а жена уже ждала рождения дочки, и деньги на детское приданое, на роддом, да бог знает, на что еще, улетали, словно в трубу. Как же я тогда устал отшучиваться от коллег и начальства, уверенных, что на новой должности мне уже не к лицу ездить на битой со всех сторон, чихающей и вибрирующей «девятке», и гадать каждый день – заведется, или все-таки встанет окончательно? А жену тогда на чем по врачам возить – выбрасывать половину семейного бюджета на такси? Помнится, каждый вечер в те дни предавался бесплодным мечтам о том, что появится на горизонте неведомый благодетель и подарит приличное авто, или хотя бы деньгами ссудит надолго и под нормальный процент, а я б ему тогда стал вечным другом на всю оставшуюся жизнь. Будь он хоть рыбой. Вот тогда ты тоже была бы кстати со своим заветным желанием. А сейчас что? Проблемы решены, дом – полная чаша, чего еще хотеть, скажите на милость?..
Нет, конечно, дачи на Гавайях и особнячка в Лондоне у Макса в хозяйстве не имелось. Да и не очень-то они ему были нужны, если честно. Пожалуй, к сегодняшнему дню он достиг того, к чему стремился. И боялся лишь одного – потерять достигнутое. Этот иррациональный страх был родом откуда-то из несытой юности, но все равно Макс был не в силах был его побороть. Даже жене он не рассказывал о том, что порой просыпался в темноте от ночных кошмаров, в которых он, уволенный, ограбленный, растерянный, пересчитывал мятые десятки и думал, как объяснить дочке, почему придется пока обойтись без роликов, йогуртов и тысячи других глупых, но необходимых для ребенка мелочей. Только в такие ночи, лежа без сна, он жалел о том, что бросил курить…
Да, если сегодняшнее положение вещей он сумеет сохранить на пару десятилетий, он будет и дальше чувствовать себя счастливым человеком. Рвать жилы, ломать хребет ради пяти-десяти лишних штук – зачем? Макс отчетливо понимал: бизнес – не его стихия. Всегда он знал, что не его. Нет в нем эдакой авантюрной жилки, умения выстраивать блистательные комбинации и получать от этого удовольствие. Вот Миша, его бессменный шеф и генеральный директор – тот идеальный бизнесмен. Сам как-то говорил, что для него удачная сделка – это круче оргазма. Макс этого не понимал. Он просто профессионально делал свое дело в рабочие часы, а если надо – то и сверх, рассчитывая при этом, разумеется, на известную компенсацию. Именно поэтому они с Мишей идеально дополняли друг друга, а среди коллег-конкурентов их и вовсе считали идеальным дуэтом. Будь это иначе, он бы никогда в жизни не согласился занять кресло технического директора. Тем более, предложение это тогда стало для него полной неожиданностью, решение нужно было принимать быстро, а его жизнь только-только успела войти в колею, дочка росла, и он как раз собирался заняться своим давно задуманным фотопроектом «Крыши Москвы». Он всю жизнь любил фотографию, прекрасно разбирался в фототехнике и никогда не упускал случая побродить по городу с фотоаппаратом – правда, он уже забыл, когда такая счастливая возможность выпадала ему в последний раз. Из каждой семейной поездки он привозил несколько сотен снимков, которые жена с гордостью демонстрировала подругам. Те ахали: «Ну как для модного журнала!» – и этими похвалами Макс втайне гордился больше, чем своими профессиональными успехами. Втайне он надеялся, что сможет когда-нибудь сделать фотографию своей профессией… или хотя бы попытаться. И когда Миша предложил ему повышение, он сразу понял, что столь лестное предложение поставит крест на его мечте. Поэтому решение давалось непросто. Спасибо Ленке – именно она тогда помогла ему решиться, разложила все по полочкам, напомнив, что помимо бесплодных мечтаний и творческих исканий есть еще обязанности перед семьей, перед ребенком, перед будущим… Ленка – мудрая женщина. Действительно, мужчина должен зарабатывать деньги, обеспечивать семью всем необходимым: дом машина, телефон, водопровод – словом, эдакий аналог советского ЖЭКа для ограниченного круга лиц. Да, неромантично. А что романтично? Пытаться стать вторым Хельмутом Ньютоном, перебиваясь с хлеба на квас? Нет уж, без меня. Я смог создать достойную жизнь для себя, для семьи, и не имею право ничего ломать. Макс отвел взгляд от давно погаснувшего монитора, посмотрел в окно. Дождь разошелся не на шутку. Улица была пустынной, лужи пузырились под дождевыми струями. Кромка лесопарка была почти не видна за серой пеленой. Ему вдруг показалось, что на Земле они остались вдвоем с этой проклятой рыбой и ее чертовым желанием…
- Так, ладно, о деньгах забыли. А кроме этого, что люди еще загадывали тебе, а? Расскажи…
- Ну что загадывают, что загадывают… Говорю ж тебе, мало что, кроме денег-то. Ну, правда, бывает, еще о личном загадывают. Любовь там на всю жизнь, за миллионера замуж или ночь с «Мисс Вселенная»… Бывает…
- Ну и как «Мисс Вселенная»? – со смехом спросил Макс. – Не отказывается?
- А что Мисс Вселенная? – рыба, кажется, даже обиделась. – Невелика фигура, и потом, «без комплексов» – это для нее профессиональное требование. Вот с миллионерами сложнее, женатые они сплошь, но ничего – ищем… Любовь на всю жизнь – еще сложнее, но все равно справляемся… Так что ты не стесняйся, загадывай уж…
- Да я уже женат, - как-то слишком быстро ответил Макс.
- Ну и ради бога, - безмятежно отозвалась рыба. – Кто ж тебя под венец-то зовет?..
Тут он чуть не расхохотался. Ничего не скажешь, повезло так повезло! Рыба-сводня подбивает его на адюльтер! Ухохочешься. И самое смешное, что на уговоры он поддаваться не собирается. И хотя он до сих пор любил холостяцкие компании, традиционные мужские пьянки, все эти многочасовые споры, о сути которых никто с утра не вспомнит, дурацкие выходки в память о юности, однако если в компании речь заходила о походе по девочкам, он тут же прощался. Друзья иногда подсмеивались над его неизменной супружеским постоянством, но, в общем, привыкли. А между тем, он даже не обещал Ленке хранить ей верность всю жизнь. Он вообще не питал доверия ко всем этим патетическим «всегда», «никогда» и «навеки». Просто свой семейный быт он организовывал именно так, как привык делать все в этой жизни – обстоятельно, стараясь сглаживать острые углы и избегать ненужных проблем. Все эти необязательные встречи, случайные знакомства, торопливые уединения парами в пустынных кабинетах во время офисных пьянок были именно ненужными проблемами. Тем более, Ленка была любовницей умелой и изобретательной, и головная боль случалась у нее не чаще, чем то отведено природой большинству женщин. Поэтому, после стольких лет, секс с женой для Макса отнюдь не превратился в скучную супружескую обязанность. Правда, жена никогда не теряла головы в постели, даже во время оргазма стараясь контролировать происходящее. Но Макса это не слишком напрягало – в конце концов, он тоже предпочитал не терять контроля над ситуацией ни при каких обстоятельствах.
В общем, надо признаться, с женой ему повезло. Она была прекрасной хозяйкой, идеальной матерью, верной подругой… что еще? А разве мало? По крайней мере, вернувшись с работы, он каждый день получал горячий ужин с холодным пивом, и, сделав пару глотков любимого холодного Паулайнера, Макс всякий раз убеждался, что жизнь, в общем-то, недурная штука.
Было ли это похоже на настоящую любовь? Макс не имел ни малейшего представления, и считал, что размышлять об этом просто-напросто глупо. Роковые страсти хороши для сериалов, а в жизни каждый из нас уже давно ищет иного – комфорта, покоя, удобства… Для него, по крайней мере, это важно. Именно к этому он стремится, и он благодарен жене за то, что ее желания не слишком расходятся с его собственными. И лишь вспоминая об Оленьке, он иногда задумывался о том, что все могло быть иначе.
По профессии Оля была дизайнером у них в рекламном отделе. А по жизни… по жизни она была как жидкий огонь. С ней можно было говорить обо всем – о кино и книгах, о новых антивирусах и трудных клиентах, о нефильтрованном пиве и пражских кабачках. С ней можно было смеяться, и приятно было помолчать. Ольга была единственным человеком, кому он показывал свои городские снимки, – Ленке он перестал их показывать после того, как случайно услышал ее разговор с подружкой: описывая хобби мужа, Ленка смешно сморщила нос и сказала: «Чем бы дитя не тешилось – лишь бы из дома не носило». Даже «Крыши Москвы» показал ей, хотя в глубине души считал их сырым материалом, набросками будущих шедевров. Ольга, однако, заявила, что это свежо, талантливо, и она на всякий случай сохранит архив – а вдруг он решит его уничтожить, как Гоголь – второй том «Мертвых душ»?.. Ольге можно было даже пожаловаться на служебные неприятности – удивительно, но жене он никогда не мог рассказывать о них, не мог физически, боясь разрушить в ее глазах образ сильного мужчины, надежды и опоры, у которого нет и не может быть никаких проблем…
Офис – это большая семья, и секретов в ней почти не бывает. Ольга знала, что он женат, он тоже слышал какие-то обрывки разговоров о ее семье. Но это была, наверное, единственная тема, которую они по молчаливому уговору никогда не трогали. Но это ничего не значило – ровным счетом ничего! Ведь они были просто друзья, да, друзья – а ведь это не так уж мало, настоящего друга не каждый день встретишь, тем более – красивую и умную женщину, общаться с которой так же приятно, как и смотреть на нее, поэтому ничего удивительного в том, что его взгляд так и притягивает к ней – друзьям положено относиться друг к другу с симпатией…
И, баюкая себя по дороге с работы такими вот благонравными рассуждениями, Макс уже понимал, что все, все пропало, что он погиб, окончательно и бесповоротно, и все его многолетние благонравные принципы летят в тартарары. Просто его тянуло к ней, тянуло тяжело и властно, с тягучим привкусом неизбежности – как к той самой, единственной роковой женщине твоей судьбы. Он искал ее глазами на каждой корпоративной вечеринке, на традиционных пятничных вечерних посиделках в соседнем ресторанчике, и если ее не оказывалось рядом, вечер казался ему пустым, скучным, необязательным, и он старался поскорее сбежать домой. А оказываясь возле нее, уже через пять минут не мог уловить нить беседы, потому что думал лишь о том, как облегает свитер ее грудь, и как светлый локон падает на ложбинку возле шеи, и как голубая жилка подрагивает в этой ложбинке… В такие моменты он изо всех сил старался не встретиться с ней глазами, и в то же время больше всего мечтал об этом. И однажды он все-таки не сдержался: дело было на вечеринке по поводу годовщины компании, они, как всегда, болтали о каких-то пустяках, и он почти не слышал ее, глядя на тоненькую полоску кожи между джинсами и свитером. Может, все случилось из-за шампанского, а может, просто закончился даный ему от природы запас прочности, но их взгляды пересеклись, и в воздухе мелькнула синяя молния, запахло озоном, весь мир окутался туманом, и он прочел ее мысли до донышка, и оба поняли, что игра в «просто друзей» больше не может продолжаться, потому что это уже будет нечестно, неправильно, безнравственно…
Кажется, они больше почти не разговаривали в тот вечер. Просто выскользнули, не сговариваясь, потихоньку из зала, сели в такси, Оленька назвала шоферу свой адрес, а после того, как дверь за ними захлопнулась, они так порывисто задохнулись в поцелуе, так безнадежно запутались в срываемой как попало одежде, что места для слов просто уже не осталось…
Проснулся Макс в то утро с ощущением совершенной ошибки, возможно, даже непоправимой. Ну, и что теперь? Они жили счастливо и умерли в один день? Очнись, парень, все это сказки для мальчиков и девочек с возрастным гормональным дисбалансом. А жена? А ребенок? А имущество делить? Да и она про своего мужа пока ни слова не сказала – может, он завтра из командировки возвращается, откуда ты знаешь? Что, так и будешь продолжать – тайком, в спешке, то и дело глядя на часы, изобретая для Ленки очередную историю о напившемся в грязь приятеле, которого необходимо проводить до дома? Или прямо с порога заявить ей: мол, сложный период у меня, кризис среднего возраста, ты уж потерпи, дорогая? Тьфу, подумать противно. А что тогда сказать ей? Что??? И кому – ей? Ленке? А Оле я что скажу?..
Впрочем, Оленька оказалась умницей. Говорить ей ничего не потребовалось. Она сварила кофе, и, сидя за низеньким столиком, целомудренно сдвинув колени под коротким халатиком, беззаботно трепалась с ним о погоде, о делах рекламного отдела и планах на грядущий отпуск. Проводила она его целомудренным поцелуем в щеку – дружеским, последним. Макс так и не придумал, что сказать им – и Ленке, и Ольге. С Ленкой вел себя, как будто ничего не случилось. А с Ольгой… нет, он, правда, пытался остаться ей другом. Но дружба как будто выгорела изнутри, осталась лишь пустая оболочка, внутри которой они встречались, здоровались, смеялись и рассказывали друг другу какие-то совершенно ненужные истории из жизни… И когда Оля сказала, что уходит с работы, что ей предложили место дизайнера в журнале «Максим», он абсолютно ничего не почувствовал. Лишь привычную уже пустоту внутри. Олю в конторе любили, на проводы сбежался весь офис, она пила на брудершафт со всеми подряд, в том числе и с Максом, и, чуть тронув его холодными губами, шепнула: «А ты все-таки дурак, Максик…» А может, не шепнула. Может, и показалось. Ему хотелось думать, что показалось…
… Макс медленно возвращался к реальности. Ослепший монитор глядел невидяще. Из банки тянуло тиной. Треклятая рыба смотрела на него сквозь стекло мутными глазами.
- Слушай, надоела ты мне! – Макс уже ненавидел эту рыбу, эти чудеса, эту жизнь, будь она трижды проклята. – Не можешь так меня оставить в покое – придумай сама что-нибудь! Только, ради бога, не из этого твоего… личного. Что-нибудь чумовое. Слабо, а?
- - Чумовое, - задумчиво протянула вобла. – Что ж, это мы могем, это запросто. Вот, как раз, знаешь, пару месяцев назад… парнишка был один. Лева Двинцев, как сейчас помню. Захотел в прошлое уйти. Чтобы, значит, содействовать развитию цивилизации на Земле. Ой, не знаю… про Леонардо да Винчи слышала, конечно, вот и думаю… На портрете-то не похож, конечно, да ведь и портрету тому – сто лет в обед…
- Леонардо, говоришь? – Максу наконец-то стало по-настоящему интересно. – То есть, вот настолько, да? Совсем все можно? А если не в прошлое, а в будущее? И стать властелином галактики? Могу я такое загадать, а?
- Можешь-то можешь, - рыба говорила лениво, через губу. – Да только не захочешь…
- Почему это не захочу? Может, об этом только и мечтаю, а?
Больше всего сейчас Макс мечтал сбить с треклятой рыбы ее мерзкую самоуверенность. Но она этого, кажется, даже не замечала.
- Да врешь ты все… ни о чем ты не мечтаешь. Вот смотрю я на тебя уже битых два часа и думаю: вроде, мужик как мужик, руки на месте, голова на месте, рожа смазливая… а дурак дураком. Ну, ну, успокойся, не прыгай! Ты-то, может, не виноват. Все вы такие…. человечество, блин! Тошно с вами, сил нет. Через тернии к звездам! – рыба, кажется, рассердилась всерьез. – Ага, как же! Ждите, ждите, пока не сдохните! В 17 лет каждый хочет стать вторым Львом Толстым, вторым Че Геварой, вторым Пастером или Хельмутом Ньютоном, - тут рыба издевательски подмигнула, но Макс этого даже не заметил, его охватила какая-то странная апатия. – А проходит десять лет – и что? Каждый мечтает только о модных штанах да о новом диване, чтобы эти штаны протирать! А-а, да пропадите вы пропадом…
Вот сейчас я возьму эту чертову банку и выкину ее из окна, безучастно подумал Макс. Чертова склизкая тварь, да какое она имеет право смешивать его с грязью? Кто ей позволил презирать его жизнь, его принципы, все, что ему дорого? Да как она могла…
Стоп. Стоп. Стоп. Да разве она сказала хоть слово о тебе? И разве тебе самому не хватило одного часа, чтобы подвести итог всему, из чего ты сложил свою жизнь, - и отмести ее в сторону, как ворох опавших листьев?..
Макс отбросил стул, – тот не удержался на ножках, упал, гулко грохнув о паркет, - прижался лбом к оконному стеклу. Улица расплывалась перед глазами, размытая каплями дождя. Вот так и жизнь пройдет. Вместо любви – благодарность. Вместо своего дела, любимого, неповторимого, - служебные обязанности. Долги, долги, долги… не раздать их, не спрятаться, не отказаться. Замкнутый круг. Проклятая рыба, два часа назад я был счастливым человеком, - почему сейчас я чувствую себя так, будто не тебя, а меня вынули из воды, посмотрели презрительно и бросили на песок?..
- Значит, так, - размеренно сказал Макс. – Записывай, вобла. Я. Никому. Ничего. Не. Должен. Хочу счастья – себе, даром, полного и бесповоротного. Хочу любить свою работу. Любить свою женщину. Хочу свободно дышать с рассвета до заката. Валяй, выполняй. Или катись в свою канализацию, достала уже…
- Ну вот! – рыба возбужденно взмахнула хвостом. – Слышу речь не мальчика, но мужа. Фея внесла вас в свою базу данных. Занимайте места согласно купленным билетам. Доставка на дом, гарантия пожизненная. Адье, парень!
… Рыба уже давно исчезла, уплыла по канализационным трубам в местный занюханный пруд. А Макс все дергал и дергал ручку унитаза, и вода закручивалась в воронку, звонко ударяясь в фаянс…
… Звон над ухом не умолкал. Макс с трудом поднял чугунную голову с клавиатуры. Телефон надрывался, не умолкая. Вот черт возьми, надо ж было так умотаться – заснул над любимой игрушкой. Впрочем, немудрено, при такой-то духоте. Макс кинул взгляд за окно. Грозовая туча затягивала небо, заботливо укутывая свинцовой ватой последние солнечные лучи. Гроза будет…
- Алло, я вас слушаю!
- Максим Леонидович? – рассыпал в трубке звонкую дробь девичий писклявый голосок. – Вас из журнала «Максим» беспокоят, референт Варвара Судакова. Мне ваш телефон дала Ольга Захарова, наш главный дизайнер. Она показала издателю ваши фотографии – те, которые с крышами, вы помните, - и издатель хочет обсудить с вами контракт на съемку, потому что нам хотелось бы, чтобы Вы для нас закончили эту серию, и она вышла бы в январском номере целиком… Алло, Максим Леонидович! Вы слышите меня?
Макс молчал. Гулко ударил гром, по стеклу покатились первые капли дождя.
- Вы не туда попали, - наконец произнес он. – Здесь таких нет. И не будет.
Упав на рычаг, глухо стукнула трубка телефона.